Бывшая заложница из Петах-Тиквы впервые рассказала о 477 днях в плену ХАМАС
Жительница Петах-Тиквы Даниэла Гильбоа, освобожденная после 477 дней плена в секторе Газа, впервые дала большое интервью, в котором подробно рассказала о событиях 7 октября, жизни в плену, чувстве вины перед погибшими подругами, предупреждениях о подготовке ХАМАС и своей новой мечте — стать известной певицей, а не «бывшей заложницей».
Полтора года после возвращения из плена Даниэла Гильбоа почти не общалась с журналистами. Пока другие освобожденные заложницы рассказывали свои истории, она сознательно молчала.
«Я просто ждала подходящего момента. Это моя история, и только моя. Мне нужно было пережить все это и почувствовать, что я готова говорить», — объясняет она.
По словам Даниэлы, долгое время ей было стыдно из-за того, что она оказалась в плену. Больше всего она боялась жалости со стороны окружающих.
«Я не хотела, чтобы меня жалели. Мне было неловко. Хотелось просто побыть рядом с семьей и близкими, а уже потом говорить об этом. Сейчас я готова».
«Я хочу быть певицей, а не бывшей заложницей»
Еще до армии музыка была главным увлечением Даниэлы. Во время плена она постоянно представляла один и тот же момент — как стоит на сцене, а зрители поют ее песни.
«Я хотела стать певицей. Не “бывшей заложницей, которая поет”. Нет. Я хочу быть именно певицей».
Сегодня она уже записывает собственные песни, однако признается, что до сих пор переживает из-за реакции людей.
«Мне страшно, что кто-то подумает, будто я получила эту возможность только из-за того, что со мной произошло».
На вопрос, что сильнее всего изменилось после возвращения, она отвечает одной короткой фразой:
«Жизнь одна. Вот что изменилось».
Жизнь после возвращения
Сегодня Даниэла живет вместе со своим молодым человеком Рои, который ждал ее все время, пока она находилась в плену.
По словам Рои, после возвращения изменилась не только Даниэла, но и он сам.
«Раньше я думал, что моя жизнь — это просто работа и семья. Теперь моя мечта — просто жить, чувствовать жизнь».
Сама Даниэла признается, что до сих пор ежедневно сталкивается с последствиями пережитого.
«Все далеко не так хорошо, как кажется. Это ежедневная борьба. Любая мелочь может вызвать воспоминания, страх или тревогу. Год и четыре месяца я просто сидела и ждала. Теперь у меня новая жизнь, и я все еще пытаюсь ее осознать».
«Мы видели подготовку ХАМАС собственными глазами»
До нападения ХАМАС Даниэла служила наблюдательницей на базе Нахаль-Оз.
По ее словам, еще за несколько месяцев до трагедии девушки неоднократно сообщали командованию о происходящем по ту сторону границы.
«Мы видели огромное количество тренировок. Они строили копии объектов, которые находились на израильской стороне. Мы ежедневно наблюдали это и докладывали».
По словам Даниэлы, наблюдательницы делали фотографии с максимальным увеличением, фиксировали все происходящее и отправляли отчеты.
Особенно запомнился ей тренировочный комплекс, который практически полностью повторял их военную базу.
«Мы видели, как ХАМАС построил точную модель нашей базы и проводил там учения. Это происходило прямо у нас на глазах».
Однако, по ее словам, командование не воспринимало предупреждения всерьез.
«Нам часто говорили: “Не морочьте голову”. Наши сообщения не воспринимали серьезно. Казалось, что нас считают просто глазами, машиной, а не людьми, которые понимают, что происходит».
Последняя ночь перед трагедией
Накануне нападения на базе проходило прощальное мероприятие в честь демобилизации одной из военнослужащих — Шахаф Нисани.
«Это был самый теплый вечер за все время службы. Мы смеялись, были все вместе. На стене висела надпись “The Last Disco”. Никто не мог представить, что через несколько часов все изменится».
Даниэла вместе с Шахаф и Кариной Ариев заступила на ночное дежурство.
Она вспоминает, что примерно за пятнадцать минут до окончания смены девушки неожиданно начали обсуждать возможное нападение и похищение военнослужащих.
«Мы говорили: что будет, если кого-то похитят? Как мы будем действовать? Сейчас кажется невероятным, что именно в четыре утра 7 октября мы обсуждали именно этот сценарий».
«Я думала, что сейчас умру»
После окончания смены Даниэла написала своему молодому человеку сообщение «Спокойной ночи» и легла спать.
В 6:33 утра ее разбудили взрывы.
Сначала она решила, что речь идет об очередном ракетном обстреле.
«Не было сирены. Я подумала, что это обычный запуск ракет, как бывало раньше».
Она побежала в защищенное помещение, где уже находились Карина Ариев, Авив и другие девушки.
Все держались за руки, пытаясь успокоить друг друга.
В какой-то момент в убежище вошел один из военнослужащих и после телефонного разговора побледнел.
«Он сказал: “Нападение? Сколько террористов?” Тогда я впервые поняла, что базу захватили».
Через несколько минут Даниэла уже слышала автоматные очереди и крики на арабском языке.
«Я закрыла глаза и сказала себе: “Ну все”. Потом притворилась мертвой, но это не помогло. Я была ранена в ногу и почувствовала что-то теплое. Мне казалось, что это последние секунды моей жизни».
Позже террористы посадили девушек вдоль стены.
«Я видела тела людей, которые еще совсем недавно сидели рядом со мной. Я была уверена, что нас просто расстреляют».
Именно тогда Карина Ариев сказала ей:
«Даниэла, я сейчас умру».
На что она ответила:
«Нет. Ты не умрешь. Ты единственная, кто у меня остался».
Через несколько часов террористы объявили, что девушек увозят в Газу.
«Только когда мы пересекли разрушенный забор, я поняла, что действительно оказалась в секторе Газа».
Жизнь в плену
Первое время Даниэла была уверена, что израильская армия освободит их через несколько недель.
«Я думала, что максимум через месяц нас спасут».
Когда время шло, а обмена не происходило, наступило отчаяние.
Она вспоминает, как однажды спросила боевиков, когда они смогут выйти на свободу.
Те ответили:
«Еще месяц или два».
«Я расплакалась. Потом поняла, что плакать бессмысленно, и почти перестала».
Дружба, которая спасла жизнь
Главной поддержкой для Даниэлы стала Карина Ариев.
Девушки провели вместе практически весь плен — 476 дней.
«Если бы не Карина, не знаю, смогла бы я выжить. Мы постоянно поддерживали друг друга».
По ее словам, именно дружба, возникшая еще во время службы в Нахаль-Оз, помогла сохранить силы в плену.
В какой-то момент девушки начали терять желание жить.
«Иногда хотелось просто исчезнуть. Но благодаря друг другу мы выбирались из этого состояния».
Музыка помогала не сойти с ума
Еще одной опорой стала музыка.
По словам Карины Ариев, уже через неделю после похищения Даниэла начала сочинять песни.
До войны она часто играла на гитаре вместе с погибшей Авив и знала множество песен наизусть.
В плену девушки тихо напевали их, чтобы поддерживать друг друга.
Позже, когда их временно разлучили, Карина вспоминает, что шла по улице в Газе в окружении террористов и мысленно напевала песню, которой научила ее Даниэла.
«Это помогало не потерять рассудок».
Именно тогда родилась песня «Бай ле-даагот» («Прощай, тревоги»).
Узнали о гибели подруг только через полгода
Одна из самых тяжелых страниц интервью — рассказ о том, как девушки узнали о судьбе своих сослуживиц.
В течение полугода они постоянно спрашивали террористов, что произошло с остальными военнослужащими, но не получали ответа.
Лишь спустя шесть месяцев один из боевиков показал им англоязычный выпуск новостей.
На экране были фотографии погибших девушек с пометкой «погибла».
«Мы начали плакать, кричать. Это был страшный момент».
После этого Даниэлу долго преследовало чувство вины.
«Я постоянно спрашивала себя: почему я жива, а они нет? Иногда мне хотелось умереть вместо них».
«Я больше не хочу жить ради чужих ожиданий»
Сегодня Даниэла постепенно возвращается к обычной жизни.
Ее песня «Бай ле-даагот», которую она когда-то напевала шепотом в плену, уже звучит на радио.
По словам певицы, эта композиция символизирует отказ жить ради чужих ожиданий.
«Когда я вернулась, я постоянно думала о том, что скажут люди. Сейчас я больше этого не хочу».
Она уверена, что именно пережитый плен дал ей внутреннюю силу наконец заняться музыкой.
«Возможно, если бы не плен, я бы так никогда и не решилась».
Главная мечта Даниэлы остается прежней.
«Я понимаю, что, возможно, всегда останусь бывшей заложницей. Но я жду дня, когда люди сначала скажут: “Какая классная песня”, а уже потом вспомнят, что когда-то я была в плену. Я знаю, что обязательно к этому приду».
